Затримали маніяка, який із ножем нападав на чоловіків: він вже судимий за два вбивства
October 18, 2019
“Нічого нового ми не почули. Це означає, що уряд або не має чіткої стратегії, або про якісь речі вони не хочуть говорити”, – Вакарчук
October 18, 2019

Почему история мешает украинцам доверять власти

Все наши проблемы давно описаны в учебниках. Проблема в том, что мы их не читаем. Любой взрослый состоит из детских травм, а любая нация – из своего исторического опыта.

Наше прошлое задает стандарты поведения и логику реакций. То, как мы голосуем и поступаем, похоже на сеанс у психоаналитика. Наши последние тридцать лет жизни – это лишь исповедь на кушетке. Пускай даже на этой кушетке лежит целая страна.

Украина меняется, но некоторые вещи остаются неизменными. В нашем багаже – несколько столетий жизни в составе чужих империй. Отсутствие опыта собственной государственности. Привычка воспринимать любого носителя власти как чужака, присланного из метрополии.

Все это делает украинцев чемпионами по выживанию в чужих государствах. И превращается в балласт, когда речь заходит о строительстве своего. Так уж вышло, что украинские граждане – носители самых отчаянных антиэлитарных настроений. Мы привыкли повторять, что это общемировой тренд, но в случае нашей страны – это скорее историческая традиция.

україна срср
В нашем багаже – несколько столетий жизни в составе чужих империй

Украинские земли в разные эпохи были частью чужих империй, а потому категория "права" и "закона" воспринималось здесь как нечто чуждое, обслуживающее интересы метрополии. Любой носитель должности и полномочий всегда воспринимался тут как представитель интересов условного "поработителя".

Отсутствие опыта государственности дало о себе знать в тот момент, когда на карте появилась независимая Украина. Потому что фронда по отношению к любому начальнику никуда не делась. А за последние четверть века – лишь усилилась. Каждый, кто решит перейти из категории "один из нас" в статус распорядителя коллективным ресурсом – сиречь, "элит" – очень быстро оказывается в роли изгнанника.

Вся эта ситуация рождает ситуацию "отрицательного отбора". Если вы не воспринимаете чиновника как "своего", то у вас нет ни малейшей мотивации, чтобы платить ему рыночную зарплату. Как следствие, нет даже теоретической возможности, что на госслужбу решат пойти профессионалы, которые не хотят воровать.

Впрочем, недоверие к власти и вертикали – это лишь часть правды. Главная проблема в том, что украинцы вообще мало кому доверяют. В странах северной Европы индекс межличностного доверия – порядка 60%. В Центральной Европе – порядка 40%. В Украине он колеблется в районе 25%. По этому показателю мы близки к Бангладеш и Пакистану.

Это все было бесценным, когда речь шла о логике выживания. Когда вокруг украинца плескался огромный социальный океан, существующий по чужим правилам и управляемый извне. Сфера ответственности каждого ограничивалась своим домом и своими близкими. В конечном счете именно это и привело к рождению того социального договора, который проявился в стране после 1991 года.

срср
Украинцы не доверяют власти

Девяностые годы были периодом "дерибана" советского наследства. Разница была лишь в масштабах. Кто-то "отжимал" у государства завод. Кто-то – ставил гараж на детской площадке. Никто не считал зазорным переводить "общественное благо" в категорию "персонального". Личные квадратные метры были в приоритете – коллективное достояние воспринималось как ценность лишь в том случае, если его можно было приватизировать.

Итогом процесса стал 2014 год. Майдан и российское вторжение смогли вырвать часть общества из анабиоза. Оказалось, что институциональному "чужому" может противостоять лишь институциональное "свое". В результате мы увидели добровольцев, волонтеров и активистов. Всех тех, кто решил инвестировать персональное – в коллективное. Но для пассивного большинства логика отношений со своим государством осталась прежней.

Их отношение к институциональной Украине варьируется в диапазоне от "тумбочки с деньгами" до "поработителя и угнетателя". При этом обыватель любит кивать на примеры успешных стран, забывая о том, что комфорт каждой из них – дело рук ее граждан.

Любые недостатки – это всегда продолжение достоинств и наоборот. Но принять эту простую аксиому означает взять на себя ответственность. В том числе за свое настоящее и будущее. А это рискует вывести обывателя из зоны комфорта. Поэтому он предпочитает упорно искать виновных, где угодно – но лишь не в зеркале.

майдан історія
Майдан и российское вторжение смогли вырвать часть общества из анабиоза

Порой создается ощущение, что столетия колониального статуса сформировали у украинского обывателя синдром выученной беспомощности. В 1967 году американский психолог Мартин Селигман описал его как состояние, в котором человек не пытается улучшить свое состояние и положение. Он пассивен, отказывается от действий, теряет чувство свободы и контроля, не верит в свои силы.

Вдобавок, многое упирается в готовность брать на себя ответственность. В психологии за это отвечает понятие "локус контроля". Люди с внешним локусом контроля списывают свои успехи и неудачи на внешние факторы и обстоятельства. И наоборот – люди с внутренним локусом контроля возлагают ответственность за обстоятельства своей жизни на себя.

Этот критерий работает не только на индивидуальном уровне. Во многом, разница между успешными странами и аутсайдерами состоит именно в том, к какой категории принадлежит большинство ее граждан.

Любая ошибка ценна выводами. Если обыватель не признает своих ошибок – то и выводов делать из них не станет. В итоге Украина сегодня движется вперед по принципу "квадратного колеса" – когда любой прогресс возможен лишь благодаря сверхусилиям горстки людей, переворачивающих страну с одной грани на другую.


+Відео

Comments are closed.